Последние «могикане» Енисейского края

Вряд ли профессии этнографа и сыщика можно признать родственными. То, чем занимаются сыщики, при всеобщей любви к детективному жанру, понятно. Гораздо меньше известна профессия этнографа, до сих пор считающаяся экзотической. Хотя как раз в нашей многонациональной стране не помешало бы ей быть более популярной: ведь этнография изучает быт, обычаи, культуру разных народов, а народов у нас столько, что точное число никто назвать не берется.

Причем же здесь чаще всего используемое в детективных романах название заголовка? Есть народы, поезжай да изучай. Как шутят ученые, удовлетворяй собственное любопытство за казенный счет. Все так, если речь идет о народах, ныне здравствующих. А если речь пойдет о народе, которого уже нет? В таком случае не лучше ли перепоручить дело другой науке – археологии? Археологи найдут места поселений, погребений исчезнувших народов и быстро выяснят, какой орнамент украшал их керамику и в какой позе хоронили они своих покойников...

Но мне выпал случай несколько иного плана. Народа, о котором пойдет речь, действительно уже нет, только археология тут вряд ли поможет: ведь исчез он не сотни или тысячи, а всего лишь... 30–40 лет назад, вскоре после войны, на глазах ныне живущего старшего и даже среднего поколения. И именовался этот народ камасинцами. Второе его название – канские татары.